«Идиомы и примечания: Виноградная лоза»

…Под покровом ночи Сатана привёл к винограднику овцу, льва, обезьяну и свинью. Заколол он животных и полил их кровью лозу. Когда виноград созрел, из него сделали вино, и Ной испил полученный напиток. Что с ним приключилось дальше, рассказывать не- прилично, но проснулся он утром, лёжа голым на полу…

Овцы в разных мифопоэтических системах отличаются большой устойчивостью и единством – робость, стыдливость, кротость, безобидность, пассивность, терпение, простота, податливость, невинность, мягкость, нежность, любовь, жертвенность. Иногда эти значения «ухудшаются» – безынициативность, подражательность, глупость, упрямство, блуждание. Овца чаще всего выступает как образ жертвы, обычно чистой, богу солнца, огня и т.п., и наоборот, жертвоприношение чёрной овцы – божествам подземного царства, злым духам для их умилостивления. Часто коза приравнивается к чёрной овце (чёрной овцой нередко называют плохого человека; «заблудшая овца» – о грешнике). Образ встречается в сказочном фольклоре, где овца доказывает, что она не хуже (не менее полезна), чем лошадь и корова, или подчёркивается недостаточная престижность овцы в иерархии мифопоэтических ценностей; иногда отчётливо выражается насмешливо-ироническое отношение к овце, нередко обыгрываются «низкие» темы – «овечий горох», блеяние и т.п. Вместе с тем овца выступает как символ Спасителя и искупительная жертва (широко известна тема «Божий агнец»); овца как мифологизированное животное, которое «перевозит» солнце через восьмой зодиакальный «дом» (Скорпион); овца как страж юго-западного и западного направления; овца как животное тотемного типа; овца как животное, принадлежащее божеству, и т.п. Лев в мифологиях и фольклоре многих народов Африки, западной, южной и восточной Азии – символ высшей божественной силы, мощи, власти и величия; солнца и огня. С образом льва связывают также ум, благородство, великодушие, доблесть, справедливость, гордость, триумф, надменность, бдительность, храбрость. В древних культурных традициях львом нередко называют царя, героя и просто мифологизированный персонаж. В Ветхом Завете со львом сравниваются Иуда, Дан, Саул, Ионафан, Даниил и др., а сам лев характеризуется как «силач между зверями» (Притч. 30: 30). В некоторых древ- них языках Ближнего Востока (в частности в хаттском) роль льва как символа мощи божественного героя или царя отражается в обозначении льва и героя царя одним словом. У христиан раннего средневековья обезьяна – символ дьявола и обозначение скорее язычества, нежели человеческой греховности. В готическую эпоху обезьяна с яблоком во рту стала символизировать грехопадение человека; в таком виде она являлась при изображениях Девы Марии и Младенца и в других сюжетах. Обезьяна ассоциировалась с пороком вообще и использовалась для персонификации распутства. Она является также атрибутом сангвиника. Обезьяны вообще символизируют низшие силы, тьму или бессознательную активность, но в этом – подобно символизму легендарных мифических существ – сочетаются два аспекта. С одной стороны, эта бессознательная сила может быть опасной, так как она может разрушить индивида, однако она также может оказать благо – как все бессознательные силы, когда меньше всего ожидают. Вот почему в Китае обезьяне приписывается сила обеспечивать хорошее здоровье, успех и защиту; это соотносит её, таким образом, с эльфами, волшебниками и феями. В буддиз-ме обезьяна является одной из Трёх Бесчувственных Тварей, жадной, постоянно что-то хватающей. Свинья упоминается в Пятикнижии (Лев. 11:7; Втор. 14:8) среди нечистых животных, мясо которых запрещено употреблять в пищу. Археологические находки свидетельствуют, что до завоевания Ханаана израильтянами свинина там употреблялась в пищу, однако некоторые народы древнего Ближнего Востока, например египтяне и сидоняне, как позднее и мусульмане, не ели свинину. Запрещение есть свинину символизирует в иудаизме соблюдение всех заповедей вообще (Лев. 18:4; Хул. 17а; Мег. 13а; Иома 62а; Гит. 84а; Тосеф., Наз. 63 и другие источники). Отвращение к свинье столь глубоко укоренилось в еврейском сознании, что уже в талмудическую эпоху вместо слова «свинья» часто употребляли эвфемизм давар ахер (буквально «другая вещь»), т.е. нечто, что лучше не называть своим именем. Свинья фигурирует в Талмуде как символ всего самого отталкивающего: «свинья – это ходячая клоака» (Бр. 25а; ТИ., Бр. 2, 3). Во время гонений Антиоха Эпифана евреев заставляли есть свинину, поскольку царский декрет предписывал приносить свинью в жертву и есть ее мясо (I Макк. 1:47; II Макк. 6:18– 7:42). Хасмонеи запретили разводить свиней, что было, вероятно, ответом на политику Антиоха. Проклятие разводящим свиней содержится в Талмуде (БК. 7:7; Сот. 49б; ТИ., Та‘ан. 4:8, 68в и другие источники). Известна легенда о том, как во время междоусобицы в среде хасмонеев овцу, предназначавшуюся для жертвы в Храме, подменили свиньей; когда её поднимали на городскую стену, она «вцепилась в стену когтями», и земля вокруг Иерусалима «сотряслась на четыреста парсот» (парса – около 4,5 км); тогда и было наложено проклятие на тех, кто разводит свиней (БК. 82б). В отличие от других нечистых животных, которых запрещено только употреблять в пищу, свинью нельзя использовать ни в каком виде (за исключением щетины). В Аггаде есть несколько мест, где выражено отвращение к свинье, однако законоучители выводили запрет на употребление свинины в пищу только из Божественного повеления, которое содержится в Торе. Так, Элиазар бен Азария, основываясь на библейском стихе («...Я отделил вас от народов, чтобы вы были Мои», Лев. 20:26), утверждал, что не следует говорить: «У меня нет желания есть свинину», – напротив, стоит говорить: «Я бы с удовольствием ел свинину, но... мой Господь запретил мне» (Сифра, Кдошим 11:22), – и таким образом подчёркивал, что отказ от употребления свинины в пищу проистекает не от омерзения к этому животному, а служит знаком подчинения воле Бога и принадлежности к Его народу. Иначе говоря, Всевышний определил, что употребление в пищу свинины (некошерного мяса) наносит душе еврея колоссальный вред. А поскольку душа – главное в человеке (тело – лишь оболочка души), то само собой разумеется, что ни одному еврею свинину есть нельзя. Никаких «научных обоснований» запрета Торы на свинину не существует. В Талмуде подчёркивается, что этот запрет из числа тех, которые рационального объяснения не имеют. Животное можно назвать «кошерным», т.е. пригодным для еды, при наличии двух признаков: первый – оно должно «жевать жвачку»; второй – копыта его должны быть раздвоены. У свиньи копыта раздвоены, но жвачку она не жуёт. Следовательно, мясо свиньи некошерно (евреям есть его нельзя). Среди животных, мясо которых употреблять в пищу запрещено, свиньи находятся в одном ряду с лошадьми, зайцами, верблюдами… И в этом смысле мясо свиньи запрещено «не более и не менее», чем мясо, скажем, кролика. Ной (ивр. Ноах) в Библии (Быт. 5:29) истолкован как «успокаивающий, умиротворяющий» – последний (десятый) из допотопных ветхозаветных патриархов, происходящих по прямой линии от Адама. Сын Ламеха (Лемеха), внук Мафусаила, отец Сима (Шема), Хама и Иафета (Яфета) (Быт. 5:28–32; 1Пар. 1:4). Согласно Библии Ной был правед- ником в своём поколении, за что был спасён Богом от Всемирного потопа и стал про- должателем человеческого рода. Адонай повелел 500-летнему Ною построить Ковчег, что продолжалось около 100 лет, и взять туда членов своей семьи и по паре животных каждого вида (согласно Быт. 7:2, «чистых» животных надо было взять по семь пар, чтобы имелся запас для жертвоприношений). Согласно хронологии Септуагинты Всемирный потоп произошёл в 27-й день второго месяца 2262 года от Сотворения мира. До Исхода из Египта еврейский год начинался осенью (гражданский год, от «новолуния мирозда- ния»), значит, вторым месяцем года был месяц хешван. Согласно византийской эре 2262 год от Сотворения мира соответствует временно´му интервалу от 1 сентября 3248 года до 31 августа 3247 года до н.э. включительно (по византийской системе Сотворение мира предшествовало новой эре, т.е. Рождеству Христову, не на 3670, как принято у евреев, а на 5508 лет). В этом интервале 27-е хешвана соответствовало 1 декабря 3248 года до н.э. по юлианскому календарю. По окончании потопа Ковчег прибило к горам Арарата (Быт. 8:4), где Ной принёс жертвы Богу, был благословлён со всем своим потомством и заключил с Ним Завет (Быт. 9:1–17). Выйдя из Ковчега, Ной занялся возделывани- ем земли, культивированием виноградников и… изобрёл искусство приготовления вина (Быт. 9:20). Однажды, когда Ной опьянел и лежал обнажённым в своём шатре, его сын Хам (вероятно, со своим сыном Ханааном) увидел «наготу отца своего» и, оставив отца обнажённым, поспешил рассказать об этом двум своим братьям. «Сим же и Иафет взяли одежду и, положив её на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены назад, и они не видали наготы отца своего» (Быт. 9:23). За проявленное непочтение Ной проклял сына Хама – Ханаана и его потомков, объявив, что те будут ра- бами Сима и Иафета. Двух других своих сыновей Ной благословил: «да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых» (Быт. 9:27). После потопа Ной жил ещё 350 лет и умер в возрасте 950 лет (Быт. 9:29). Сатана — на иврите «противник», «об- винитель». В ряде книг Ветхого Завета Сатаной называется ангел, испытывающий веру праведника (Иов 1:6–12). В Евангелиях указывается, что Сатана пал с неба (Лк. 10:18). Апостол Павел утверждает, что Сатана способен преображаться в ангела света (2Кор. 11:14). В Апокалипсисе Сатана выступает как Дракон и Дьявол – предводитель тёмных ангелов в битве с архангелом Михаилом (Откр. 12:7–9; 20:2,3, 7–9). В своём первона- чальном значении по Ветхому Завету «Сатана» – имя нарицательное, обозначающее того, кто препятствует и мешает, но нигде не выступает противником Бога. В Библии это сло- во относится к людям (1Цар. 29:4, 2Цар. 19:22, 3Цар. 5:18, 11:14, 23, 25). В качестве имени определённого ангела Сатана впервые появляется в книге пророка Захарии (Зах. 3:1), где выступает обвинителем на небесном суде. В книге Иова Сатана подвергает со- мнению праведность Иова и предлагает Господу испытать его. Сатана явно подчинён Богу и является одним из Его слуг бней Ха-Элохим – «сынов Божьих», в древнегреческой версии – ангел (Иов 1:6), и не может действовать без Его позволения. Он может предво- дительствовать народами и низводить огонь на Землю (Иов 1:15–17), а также влиять на атмосферные явления (Иов 1:18), насылать болезни (Иов 2:7). Действие двух персонажей «со столь значительной разницей» – патриарха Ноя и Са- таны – тем не менее гармонично укладывается в главный вывод притчи: человек может вести праведный образ жизни, глубоко верить в Бога, но, уступив Сатане и выпив лиш- него, становится подобен животному.